Previous Entry Поделиться Next Entry
Ты с добром и я с добром...
мыслитель
mnp70
Добрым быть трудно,особенно когда сам в беде.Только горе горькое может душу разбередить?Всё-таки нужны талант и отзывчивость рассказчика.Пятничные чтения. :)
Оригинал взят у suzemka в ФЕДЯ




Я был маленьким, а Федя — большим. Вернее, не так: я был маленьким, а Федя тоже был маленьким. Роста мы были одинакового, но я учился во втором классе, а Федя был старым: лет тридцать пять или сорок, я не разбирался


Иногда мы ходили с ним вместе. Я шёл по делам — то в лапту поиграть, то за сахаром, а Федя тоже шёл по делам. Он работал электриком и каждый день ходил с Хутора на тот край. На работу свою Федя всегда опаздывал. То одна бабка из калитки высунется, попросит о чём-то, то другая, а то сам Федя что-нибудь заметит и тут же ковыляет помогать.

Федя был карликом. Но маленьким ростом природа не ограничилась: у Феди было два горба — на груди и на спине. Слово «карлик» на Хуторе не в ходу, да и применять его к Феде никому б в голову не пришло, но он сам говорил: «Я — карлик!». Это звучало чем-то вроде извинения, когда у Феди что-нибудь не получалось. Но так бывало редко. Обычно у него всё выходило как надо и он, светясь от удовольствия, мог в этот миг сказать: «Хоть и карлик...»

Однажды кто-то из городских бросил: «Ты ж лилипут! Шёл бы ты в цирк!» Тогда в нашей жизни много было того, чего сейчас уже нет. Были, например, факельные шествия, как у немцев при Гитлере. А ещё были цирки лилипутов. Федя тогда обиделся: «Я не лилипут, я карлик! Не надо меня в цирк».

Жил Федя один. Да и кто б согласился с ним жить? Хозяйства у него, кроме двух куриц, никакого не было. Готовил себе он сам. Пододвигал к печке маленькую скамеечку и, встав на неё, шуровал ухватами, ставя и доставая чугунки. Время от времени ему пытались то принести чего-нибудь, то просто накормить. Федя отказывался: «Что я, сам, что ли, не смогу?» Ещё и обижался.







Нам он чинил велосипеды, делал змеев, рогатки... Говорил: «Только по птицам не стреляйте...». Мы спрашивали: «А по лягушкам можно?». «И по лягушкам нельзя, - отвечал Федя, - ни по кому нельзя».

Ходить ему было трудно. Ноги у Феди были слабыми, а руки сильными. А ещё умелыми. На Хуторе Федины руки называли золотыми. И они у него постоянно были заняты делом. Помогал он всем. Иногда какой-нибудь мужик даже пытался его отогнать: «Федь! Ну куда ты лезешь! Я после работы сам всё исправлю!» «Иди, Иван, иди, - сопел Федя, - иди, а то прогул запишут, а у меня выходной всё равно...» И принимался чинить забор, или перебирать сепаратор, или отбивать косу.

...Возле моста жила хромоногая тётка, у которой по вечерам собирались калеки. На Хуторе шептались, что всю войну тётка пьянствовала с полицаями, которые однажды, — не со зла, случайно — покалечили ей ногу. После победы она выдурила себе справку, что полицаи всё сделали нарочно, и стала получать пенсию как ветеран.

Тётка варила самогон и чем-то приторговывала. Калеки (те, что с войны), бренча двумя-тремя медалями и грохоча костылями, сходились к ней выпить и повеселиться. Я видел это веселье: меня за чем-то к ней послали, не то за маслом, не то за керосином. В хате дым стоял коромыслом, все курили самосад и махорку, надрывалась гармошка, рекой лился самогон, калеки пили и плясали, хором орали матерные частушки, хозяйка смеялась. Я запомнил, что смех этот был похож на визг свиньи под ножом. И ещё запомнил, что в углу, на табуретке, сидел Федя. Просто сидел: смотрел, слушал, молчал. И не пил. Он вообще не пил. А там он отдыхал. Я на него за это даже обиделся.

Ближе к ночи гости расходились. Самогон делал своё дело, калеки падали с крыльца, роняя и ломая костыли. Чинил эти костыли, понятное дело, тоже Федя.







Честно говоря, я его побаивался. Даже не могу объяснить, почему. Он однажды это заметил и спросил:

- Боишься?

Мне было стыдно говорить, что боюсь, но я бессознательно кивнул, а он увидел.

- Ты не бойся! - сказал мне Федя. - Ты с добром и я с добром...
- А вдруг я не с добром? - вырвалось у меня. - Тогда как?
- Да и тогда так же, - засмеялся Федя. - Потому, что я — всё равно с добром. Так что, не бойся, хлопец...

Я опять кивнул. С меня как камень свалился. Я правда перестал его бояться.

...Столько времени прошло... Сейчас ведь даже не вспомню, где стояла его хата, а разговор тот помню. Когда при мне говорят, что у мужчин маленького роста всегда есть какие-то комплексы, которые делают их злобными, я думаю: «А как же Федя?»

Потом он умер. Гроб получился короткий. Детский гроб. Хоронить пришли все. Не потому, что так Федю любили. Конечно, любили, но просто, если на улице кто-то помирает, то приходит вся улица. Когда ту хромоногую тётку хоронили, тоже все пришли, так что это нормально, когда все.

Но каждый раз, когда на Хуторе похороны, ко мне возвращается одно и то же сравнение: у всех обычные гробы, а у Феди был детский.





Записи из этого журнала по тегу «доброта»

  • они наблюдают за нами

    Искал подходящее место практически для нового репоста "Гость из Байкальского заповедника " и нашёл!!... Была у меня забытая уже и…

  • рыжие

    Пост про славного рыжего кота,кота-альтруиста.:)) Всем добра и хорошего настроения! http://bigpicture.ru/?p=779560

  • наши милые дамы

    Отличного всем настроения!Сначала сделал "козью рожу",но добрый юмор могуч и прекрасен! Художник Jeanne Lorioz|О красоте с юмором


  • 1
Спасибо!Да!я очень расстроился;тем более,что автор-оптимист и насмешник.

Грустно... Хоть и светлый рассказ, в смысле, про светлого человека, и рассказ добрый, но очень грустно стало.

Edited at 2017-06-09 03:56 (UTC)

Хороший рассказ...
понравилось

  • 1
?

Log in

No account? Create an account